Сейчас, когда США ведут войну против Ирана и декларируют свержение Исламской республики, одним из кандидатов на власть считается шахский наследник Реза Пехлеви. Правда, пока Трамп публично его не поддержал, а в Иране новым верховным правителем избран сын убитого аятоллы Хаменеи — уже, возможно, тяжелораненый. Однако 70 лет назад американцы уже привели к власти отца Пехлеви, когда националистическое правительство попыталось передать Ирану контроль над собственной нефтью, которой до того владели англичане. Поскольку нефть — это святое, то сразу после этого ЦРУ и МИ-6 устроили в Иране государственный переворот.

Иранская гордость
В далеком прошлом Персия, под разными названиями, была великой империей, способной править всем Ближним Востоком или веками противостоять Риму на пике его могущества. Персия пережила и Рим, и исламское завоевание, и монголов, но ее лучшая эпоха осталась далеко позади. К XIX веку она превратилась в предмет колониальных споров между Россией и Великобританией, утратив всякий ореол величия.

Ее статус и сила были достаточны, чтобы сопротивляться открытому завоеванию, но у Великобритании не было нужды водружать флаг над Тегераном. Она стала подчинять страну экономически, и в первых десятилетиях XX века Персия стала надежным источником нефти для Королевского флота, который позволил освободиться от американской и голландской зависимости.

Англо-персидская нефтяная компания (APOC), контролируемая британским правительством, стала практически эксклюзивным добытчиком иранской нефти.

В 1920-х годах Персия получала лишь 16% прибыли от этой деятельности, и несправедливость такого положения была очевидна в стране всем. Ради снижения напряжения APOC стала раздавать обещания повысить зарплаты, построить школы и больницы, но выполнять их не торопилась.

Во время Второй мировой войны СССР и Великобритания оккупировали Иран, чтобы обеспечить безопасность поставок по ленд-лизу. Это взвинтило иранский национализм до небес: ведь теперь иностранцы не только распоряжались национальными богатствами страны, но и превратили ее в свой транзитный пункт и поставили охрану, хотя Иран ни на кого не нападал и не делал ничего плохого. Все громче звучали требования национализировать нефтяную отрасль и покончить и вмешательством в дела страны извне.Сторонники национализации иранской нефтяной промышленности празднуют победу и занимают здание AIOC, 1951 год
Wikimedia Commons
На тот момент Иран был уже конституционной монархией с действующим парламентом (меджлисом). В 1951 году на выборах победил Национальный фронт, и шах Мохаммед Реза Пехлеви назначил премьер-министром его лидера — Мохаммеда Мосаддыка. 15 марта 1951 года парламент почти единогласно принял решение о национализации APOC, создав Национальную иранскую нефтяную компанию.

Борьба за нефть
Великобритания никогда не любила иранскую демократию с момента ее появления в ходе Конституционной революции 1911 года. С шахом или с правящей династией можно было договориться, но демократические правительства постоянно меняются и вынуждены учитывать настроения масс. В данном случае Мосаддык попросту был народным героем, с которым шах не мог ничего сделать: в 1952 году тот попытался отправить премьера в отставку, но вынужден был вернуть его после массовых протестов.Премьер-министр Ирана Мохаммад Мосаддык в толпе на площади Меджлис в Тегеране у здания парламента после выступления в поддержку национализации нефти, 1951 год
AP
Поэтому британцам пришлось действовать грубее. В ответ на национализацию, Королевский флот начал блокаду важнейшего нефтяного порта Абадан, а лондонское правительство ввело против Ирана санкции. В частности, оно отозвало всех британских нефтяников, без которых добывающая и перерабатывающая инфраструктура была бесполезна. Иранцы попробовали обратиться к другим развитым странам за помощью, но везде получили отказ. Помочь обойти санкции согласилась лишь Италия, но ее нефтяные танкеры начал перехватывать британский флот под предлогом того, что они перевозят ворованную собственность.Шах Реза Пехлеви и премьер-министр Ирана Мосаддык жмут руки
aryamehr.org
Британцы дали понять, что не дадут Ирану спокойно жить и торговать нефтью. Без доступа к рынку в стране начался экономический кризис и рост безработицы, что вынудило Мосаддыка пойти на уступки.

Он предложил AIOC поделить прибыть от торговли нефтью пополам, как ранее это было сделано в Венесуэле с американскими компаниями. Но из Лондона поступил категорический отказ.

Интересно, что Соединенные Штаты поначалу настоятельно рекомендовали Великобритании прекратить конфликт и согласиться на раздел 50/50. Во-первых, они считали это правильным и справедливым, во-вторых, надеялись что-то заработать на иранской нефти сами. Но администрация президента Трумэна не могла слишком сильно давить на Лондон: шла Корейская война, в которой британская армия играла слишком важную роль. Американский дипломат Уильям Гарриман попробовал попросить шаха о помощи, но тот ответил, что перед лицом общественного мнения и слова не может сказать против национализации.

Поэтому Великобритания замыслила интригу. Пользуясь тем, что Моссадык заключил ситуативный союз с коммунистической партией «Туде», англичане начали нашептывать Трумэну, что на самом деле иранский национализм и нефтяной кризис — это советский заговор по захвату контроля над Ираном, которому надо положить конец. На самом деле, Моссадык к СССР относился хуже, чем к Британии, в том числе потому, что в период оккупации большевики пытались создать на севере страны сепаратистские правительства. Но Трумэн был слишком занят войной в Корее и отказался свергать несговорчивого премьер-министра. Зато в 1953 году, когда президентом стал Дуайт Эйзенхауэр, он практически сразу дал британцам зеленый свет и поддержал участие США в перевороте.

Со стороны МИ-6 эта операция получила название «Пинок» (Boot), а в ЦРУ — «Аякс».

Демонстрации за деньги
Мосаддык и сам сыграл на руку тем, кто мечтал его свергнуть. По мере роста безработицы и продолжения экономического кризиса его правительство теряло популярность среди рабочего класса. Чем меньше была популярность, тем более авторитарные методы управления ему приходилось использовать, и в 1952 году премьер-министр начал применять чрезвычайные полномочия. Например, после покушения на одного из членов своего кабинета он приказал посадить в тюрьмы десятки политических противников.

В середине 1953 года в стране прошел референдум о роспуске парламента и передаче права издавать законы от шаха премьер-министру, что прямо противоречило конституции. Официальные результаты голосования — 99,94% «за» — выглядели подозрительно даже для тех, кто целиком поддерживал национализацию.

В теории трудно представить более разумные основания для чрезвычайных мер, чем противостояние страны с двумя сильнейшими державами мира, которые пытаются ее подчинить. Но не все в Иране были согласны с этой точкой зрения, и от премьер-министра начали отворачивались даже вчерашние сторонники.Протесты сторонников Мосаддыка во время переворота 1953 года
The Gurdian
Мосаддык стал неудобным даже для консервативных аятолл, которые ранее приветствовали его меры по национализации нефтяной индустрии и проповедовали на улицах идеи Национального фронта.

Лидером в этом деле был Аболь-Касем Кашани, учитель и герой Рухоллы Хомейни, будущего создателя Исламской Республики.

В итоге даже он начал опасаться, что светская диктатура Мосаддыка, заключившего союз с левыми, подорвет позиции духовенства, и призвал голосовать на рефрендуме «против».

Шах Пехлеви, несмотря на острое противостояние с премьер-министром и стремление того превратить страну в республику, поначалу был против замысленного иностранцами переворота. Но ЦРУ сумело объяснить ему, что вместо шаха не так уж сложно найти другую фигуру, а результаты для Ирана могут оказаться плачевными.

Первую попытку переворота заговорщики провалили. Шах заранее подписал указы об отставке Мосаддыка и назначении премьером своего старого соратника, генерала Фазлоллы Захеди. Вооруженный этими указами, 15 августа 1953 года полковник Нематолла Нассири, командующий Шахской гвардией, начал арестовывать членов правительства Мосаддыка и арестовал бы и самого премьера, если бы того не предупредили о выступлении военных проникшие в армию коммунистические агенты.

Поэтому премьер-министр сам объявил об аресте Нассири и призвал своих сторонников выйти на улицы, а коммунисты начали формировать народные дружины. Не готовые к уличным боям, заговорщики признали поражение: шах бежал в Ирак, а Захеди спрятался внутри страны при поддержке ЦРУ.

Готовы признать поражение были и в Вашингтоне. США теперь надеялись помириться с Мосаддыком и приказали сотрудникам ЦРУ в Иране собирать вещи.

«Какими бы ни были его недостатки, Мосаддык не питал любви к русским, и своевременная помощь могла бы позволить ему сдерживать коммунизм», — пояснял это заместитель госсекретаря США Уолтер Беделл Смит.

Однако один из главных оперативников ЦРУ в стране — Кермит Рузвельт-младший — то ли не получил приказ, то ли получил с задержкой, то ли просто проигнорировал его. По собственной инициативе он решил сменить тактику и продолжить операцию. Действуя через Захеди и прошахского аятоллу Мохаммеда Бехбахани, он начал разжигать ненависть к правительству.

Оплачивалась эта ненависть чемоданами долларов, и работа шла по множеству направлений сразу: от недовольства рабочими экономическим положением до мобилизации религиозных демонстрантов против светского государства.

Доллары не пропали даром, вскоре на улицах начались митинги сторонников шаха, переросшие в столкновения с коммунистами из «Туде». Разумеется, американские деньги не заставили людей возненавидеть премьер-министра: противников он себе создал сам, по собственной инициативе. Однако финансы сильно помогли организации и позволили создать противовес уличному влиянию левых, для чего пришлось нанимать настоящих уличных бандитов и свозить сторонников в Тегеран на автобусах.Демонстрация сторонников шаха во время переворота 1953 года
The Gurdian
В итоге, опираясь на народную поддержку, 19 августа армия под командованием Захеди вновь покинула казармы и начала штурм правительственных зданий. Дом Мосаддыка расстреляли из танка, и в итоге он, не желая дальнейшего кровопролития, сдался армии сам.

К власти вновь пришел шах, укрепив свою власть сильнее прежнего. «Я обязан своим троном Богу, своему народу, своей армии и вам!», — признался он в разговоре с Рузвельтом-младшим, когда все закончилось.

AIOC вернула свою собственность, но была передана под контроль международного консорциума нефтяных компаний. Иран отныне получал 25% от доходов, и шах теперь тратил эти деньги на модернизацию страны, стремясь превратить ее в мощную региональную державу.

В современном Иране эту историю прекрасно помнят, и день национализации нефти отмечают как праздник. Помнят эту историю и в Америке, и не будет ничего удивительного, если в результате войны США против Ирана к власти придет живущий в США наследник шаха, Реза Пехлеви. Его репутация в среде иранской оппозиции считается спорной, но на январских протестах лозунг «Да здравствует шах!» (Javid Shah!) был одним из основных.Он даже внешне практически неотличим от отца, и наверняка тоже не обидит Запад с нефтью. Соблазн использовать старую, проверенную и успешную схему может оказаться для США слишком велик.