Трамп всеми силами пытается сменить руководителя Федеральной резервной системы (ФРС) США – и, скорее всего, этого добьется. Разберемся, как ФРС влияет на мировые финансы и как влияет на ФРС личность его председателя.

Публичные разногласия Дональда Трампа с нынешним председателем ФРС Джеромом Пауэллом и давление на председателя ФРС с угрозой возбуждения уголовного дела заставили противников Трампа в США и Европе тревожиться относительно сохранения Федеральной резервной системой своего независимого статуса. В этой связи вопрос, кого предложит Трамп на смену нынешнему председателю, срок полномочий которого истекает в мае 2026 года – приобрел огромное значение. Были опасения, что кандидат Трампа будет смотреть ему в рот и пытаться проводить выгодную ему политику (хотя все важные решения принимаются в ФРС советом управляющих, и председатель может только пытаться повлиять на это решение).

30 января 2026 года Белый дом объявил: Трамп выдвигает Кевина Уорша на пост председателя Федеральной резервной системы – точнее, председателя Совета управляющих. Если Сенат утвердит кандидатуру, Уорш должен сменить Джерома Пауэлла после 15 мая 2026 года.Денежно-кредитную политику США (ключевые ставки и операции с облигациями) определяет коллегиальный комитет ФРС – его проще всего назвать «комитетом по ставке». В нем голосуют семь членов Совета управляющих и руководители нескольких региональных резервных банков. Председатель – самый заметный участник: он задает повестку и объясняет решения рынкам, но для разворота политики ему нужно большинство.

Отдельная деталь, которая часто теряется в новостях: президент США не «назначает главу ФРС указом». Процесс выглядит так: президент выдвигает кандидатуру, Сенат утверждает. Причем председатель – это не отдельная должность «со стороны»: обычно им становится один из уже действующих управляющих. Срок председателя – четыре года, а срок управляющего – очень длинный (сделано специально, чтобы политика не менялась с каждым выборами). Поэтому даже после смены председателя многие голоса в ФРС остаются прежними.

Где проходит граница влияния Белого дома
Членов Совета управляющих и председателя номинирует президент, утверждает Сенат – это главный формальный рычаг Белого дома. Дальше включаются «предохранители»: длинные сроки полномочий и высокая защищенность от увольнения «за неправильную ставку».

Однако полная «стерильность» от политики – миф. В кризисы ФРС может запускать чрезвычайные программы поддержки рынков – и часть таких мер в США требует согласования с Министерством финансов. Это один из немногих случаев, когда политика действительно появляется «в комнате»: не через прямой приказ центробанку, а через процедуру согласования экстренных мер.

К началу 2026 года Совет управляющих состоит из семи человек, назначенных разными президентами. Это важно, потому что внутри ФРС всегда идет спор двух подходов: одни делают акцент на рост и занятость (быстрее снижать ставки), другие – на инфляцию и доверие к деньгам (дольше держать жесткость). Председатель не отменяет этот спор, но может смещать баланс и тон дискуссии. Сейчас в совете управляющих ФРС три назначенца Трампа еще с его предыдущего срока, три назначенца демократов, и Джером Пауэлл, противостоящий нынешнему хозяину Белого дома.

Разлад между Пауэллом и Трампом тянется еще с первого срока нынешнего президента. В 2018 году ФРС повышала ставки, опасаясь перегрева экономики – и получила от президента шквал критики. Затем была «переоценка риска»: в 2019-м ФРС смягчала политику, а в 2020-м, во время пандемии, резко снижала ставки и запускала антикризисные меры. При Байдене повестка развернулась: инфляция ускорилась, и ФРС ужесточала условия кредитования, пытаясь сбить рост цен.

Во вторую каденцию Трампа прежний спор вернулся. Но демократы стали интерпретировать его уже как спор о независимости ФРС. В январе 2026 года Пауэлл публично говорил о давлении со стороны Минюста и угрозах уголовного преследования – и это заставило нервничать не только демократов, но и часть республиканцев, а также европейских союзников США.

Почему Уорш – это логично, но неожиданно
Логично – потому что Уорш уже работал в Совете управляющих в 2006–2011 годах, застал кризис 2008–2009 и после ухода критиковал ФРС за привычку решать проблемы «печатным станком» – то есть через масштабные покупки облигаций и раздувание баланса. Для части республиканцев это плюс: Уорш воспринимается как более жесткий борец с инфляцией и сторонник «нормализации» политики.

Неожиданно – потому что Уорш последовательно защищал независимость ФРС. То есть это не кандидат с пультом управления ставкой в кармане Трампа, а, скорее, человек, который будет отстаивать автономию института – хотя и под лозунгом «вернуться к базовому мандату» и меньше злоупотреблять чрезвычайными инструментами.С Пауэллом его роднит базовый принцип: доверие к доллару держится на том, что решения выглядят профессиональными, а не политическими. Но различия начинаются там, где последние годы стали для ФРС нормой: огромный баланс, активное использование «нетрадиционных» мер и готовность долго поддерживать рынки ликвидностью.

Уорш, судя по его репутации скептика количественного смягчения, вероятно, будет более осторожен с масштабными покупками активов и будет чаще говорить о рисках: перекосах на рынках, росте финансовых пузырей и «расплате» в виде инфляции. При этом он вряд ли станет «ястребом любой ценой»: в кризис ФРС все равно приходится действовать быстро – вопрос лишь в масштабах и условиях.

Доллары миру: своп-линии и кредиты
Своп-линии – это валютная «пожарная магистраль»: ФРС временно дает доллары крупным зарубежным центробанкам (например, Европейскому центробанку, Банку Японии, Банку Канады, Банку Кореи), а те уже раздают их своим банкам (или проводят эмиссию собственной валюты). Логика проста: мировой рынок во многом долларовый, и нехватка долларов за океаном быстро бьет по США через панические распродажи и скачки ставок.

ФРС обычно подчеркивает: кредитный риск по таким операциям несет иностранный центробанк – он обязан вернуть доллары, даже если кто-то из его банков оступится. А внутри самой ФРС выдача по своп-линиям проходит через утвержденные процедуры и согласования, а не «по звонку» из овального кабинета.

Прямые кредиты иностранным банкам тоже возможны, но чаще не напрямую в Лондон или Токио, а через американские подразделения глобальных банков – там действует американский надзор и американские правила. Для внешнего наблюдателя это важно: поддержка мировой банковской системы может идти как через иностранные центробанки, так и через американские филиалы крупных банковских групп.

Решения по своп-линиям – это коллективная политика, и у нее есть провозглашаемая цель – защитить США от мировых финансовых проблем. Уорш не сможет одним решением ее отменить. Но он может сделать практику выдачи долларовых кредитов более жесткой.

В отношении глобальных банков логика может быть похожей: больше опоры на «домашние» американские каналы ликвидности и надзора, меньше – на постоянное расширение внешних страховок. Для Европы и Азии это означает простую вещь: страховка национальных валют через долларовые своп-линии может стать менее автоматической и более зависимой от того, насколько Вашингтон и ФРС считают угрозу системной.

Где Трамп и Уорш совпадут – и где разойдутся
Трамп недоволен «разбазариванием доллара» через своп-линии и глобальные банковские конгломераты. В этом Уорш, выступающий за сокращение баланса ФРС, то есть за сокращение практики выдачи таких кредитов под залог ценных бумаг, является естественным союзником Трампа.

Взгляды Уорша на то, что борьба с инфляцией должна вестись не повышением ставки, а сокращением баланса ФРС, тоже может отвечать мечтам Трампа о более дешевых кредитах для домохозяйств и реального сектора.

При этом вероятные тактические расхождения между Белым домом и ФРС могут запустить новый виток дискуссии о независимости ФРС. Толчок этому может дать какой-нибудь из предстоящих аукционов по размещению облигаций американского казначейства – трамповскому Минфину придется так или иначе изыскивать средства на оплату долговых бумаг, для которых наступил срок погашения, и для покрытия бюджетного дефицита (превысившего 1 трлн долларов в год).

Вопрос так же в том, как будет развиваться экономическая ситуация в Америке и насколько Белый дом сможет обойтись без массированной эмиссии в преддверии ноябрьских выборов. Стоит отметить, что Кевин Уорш вообще-то не исключал эмиссию, как чрезвычайную меру (например, в период ковида) – он только противник превращать чрезвычайные меры в постоянную практику.

Но самый важный вопрос: насколько Уорш сможет сократить кредиты ФРС в долларах европейским центробанкам и международным банковским конгломератам – то есть институтам, которые контролируются политическими оппонентами Трампа. Именно на этом произойдет проверка, верную ли кандидатуру на пост главы ФРС выбрал Дональд Трамп.