Россия, США, Китай и Нигер на совете управляющих «Международного агентства по атомной энергии» (МАГАТЭ) проголосовали против резолюции «Последствия нестабильности энергетической инфраструктуры, имеющей критическое значение для ядерной и физической ядерной безопасности АЭС на Украине». Еще 10 стран предпочли воздержаться от голосования, а 20 государств выступили за принятие резолюции. Инициировали её проект Канада и Нидерланды.

Постпред РФ при международных организациях в Вене Михаил Ульянов назвал его неуместным и демонстрирующим полную политическую зашоренность инициаторов. Ряд положений проекта «не соответствуют уставной деятельности агентства». А единственной реальной угрозой безопасности Запорожской АЭС остаются непрекращающиеся украинские провокации.

Директор энергетических программ самостийного «Центра Разумкова» Владимир Омельченко заявил, что МАГАТЭ «помогает России атаковать энергосистему Украины».По его словам, именно благодаря этому, удары российской армии по подстанциям … стали более точными.

Политолог Андрей Марчуков считает, что в подобного рода голосовании не стоит усматривать некий «знак перемен»:

— Просто американцы заинтересованы в своем продвижении на атомный рынок Украины. Они до сих пор проявляют большой интерес к Запорожской атомной электростанции, к тем или иным проектам по использованию АЭС целиком, самостоятельно или в кооперации с Россией.

В США ещё до всех этих событий на Украине прорабатывали вопросы и даже начали, например, осуществлять поставки американского ядерного топлива. А для этого хотели перепрофилировать украинские атомные станции под американские стандарты. Всё это для получения прибыли от эксплуатации АЭС, в результате долевого ли участия или полного владения.

Это тем более важно для них сейчас, когда ситуация с энергетическим снабжением стран Центральной и Западной Европы стремительно ухудшается по разным причинам. А поставки электроэнергии остаются более-менее стабильными. Вот американцы и хотят ещё больше утвердиться на европейском рынке, в том числе через Украину. Поэтому в данном случае произошла некая внешняя кооперация усилий, не более того, — считает эксперт…

Тем не менее, сообщение о голосовании в Совете управляющих Международного агентства по атомной энергии вызвало заметный резонанс. На первый взгляд, такой расклад выглядит необычно. Особенно тот факт, что Соединённые Штаты оказались заодно с Россией и Китаем, с которыми в последние годы чаще оказываются по разные стороны политических «баррикад».

Однако дипломатическая реальность редко укладывается в столь простые схемы. Международные организации, подобные МАГАТЭ, создавались прежде всего как технические и экспертные структуры.

Их основная задача — контроль безопасного использования атомной энергии, а не участие в политических разборках. Поэтому всякий раз, когда в подобных организациях появляются резолюции с ярко выраженным политическим оттенком, вокруг них неизбежно возникают споры.

В международной дипломатии подобные расхождения случаются нередко и объясняются не стратегическими союзами, а конкретными формулировками документов, процедурными нормами или желанием государств избежать политизации специализированных организаций.

Сам факт того, что вокруг ядерной безопасности ведутся столь острые дискуссии, свидетельствует о высокой степени напряжённости. Если вопросы атомной энергетики становятся предметом политического спора, значит, конфликт уже затрагивает сферы, которые раньше старались максимально ограждать от противостояний государств.

Поэтому, хотя произошедшее в Совете управляющих МАГАТЭ вряд ли можно назвать «поворотным моментом мировой политики», оно ясно показывает, насколько глубоко нынешний кризис проник в систему международных институтов. Сегодня трудно сохранить нейтралитет даже там, где речь идёт о «святая святых», безопасности атомных станций.

Текущее состояние украинских АЭС критически нестабильное. Три действующие на подконтрольной киевскому режиму территории станции: Ровенская, Хмельницкая и Южно-Украинская — работают в режиме вынужденного снижения мощности, что создает прямые риски для ядерной безопасности. В начале февраля они были вынуждены производить меньше электроэнергии, так как попросту не могут передавать её в сеть.

Украина официально предупредила МАГАТЭ о том, что не исключено аварийное отключение АЭС от сети полностью. В этом случае для охлаждения реакторов и предотвращения расплавления ядерного топлива придется использовать аварийные дизельные генераторы, что считается последним рубежом перед возможной катастрофой.

Остановленная Чернобыльская АЭС также сталкивается с проблемами. В январе этого года она уже теряла внешнее электроснабжение примерно на час и переходила на дизель-генераторы.

Хотя сейчас ЧАЭС подключена к сети, каждый такой инцидент создает риск для безопасного хранения отработавшего ядерного топлива.

Ситуация на Запорожской АЭС, крупнейшей в Европе, остается отдельным вопросом. Станция расположена в Энергодаре и находится под защитой российских войск.

Она, как утверждает Зеленский, значительно пострадала, требует многомиллионных инвестиций и нескольких лет работы для возобновления функционирования. При этом главарь киевского режима не говорит, что повреждения на станции — результат обстрелов ВСУ.Эксперты МАГАТЭ вовсю работают на Украине, оценивая состояние 10 ключевых подстанций, от которых напрямую зависит безопасность АЭС. Европейский Союз запросил детальный отчет о ситуации.

Но главная проблема сейчас — не столько состояние самих реакторов, сколько угроза их обесточивания из-за разрушения внешних сетей, что может привести к ядерной аварии с последствиями для всей Европы. Эксперты предупреждают, что нынешняя сложная ситуация в энергетике может продлиться как минимум до лета 2026 года.

Ситуация вызывает обеспокоенность международного сообщества. Генеральный директор МАГАТЭ Рафаэль Гросси заявил, что конфликт на Украине «остается величайшей угрозой ядерной безопасности в мире». Агентство призывает к максимальной сдержанности и инициирует экстренные заседания для оценки рисков.

Если бы на месте Гросси был учёный, авторитетный инженер-ядерщик, он, возможно, точнее бы оценивал риски плавления топлива. Вот только был бы такой специалист способен повлиять на ситуацию?

Карьерный же дипломат пытается управлять политическими и военными рисками для ядерных объектов. В его нынешней роли умение договариваться и продавливать решения на международном уровне значит гораздо больше, чем знание конструкции реактора. Правда, пока из результатов заметно только то, что директор МАГАТЭ стал звездой экрана и его имя у всех на устах.