Прямые враги

В деловом центре Остина, штат Техас, среди небоскрёбов из стекла и бетона, работает венчурный фонд с неприметным названием 8VC. За этим коротким, почти шифрованным именем скрывается одна из самых влиятельных инвестиционных структур американского военно-промышленного комплекса. Фонд, управляющий активами на сумму свыше 6 миллиардов долларов, определяет, каким оружием Запад будет воевать завтра. В первую очередь, с Россией, разумеется. И здесь же, рука об руку с бывшими сотрудниками ЦРУ и Пентагона, служили Западу дети российских олигархов — Денис Авен и Джек Мошкович.Для начала разберёмся, где конкретно работали отпрыски миллиардеров. Речь идёт о фонде 8VC, основанном Джо Лонсдейлом. Он — один из создателей компании Palantir и заметный участник «мафии PayPal» — так называют группу бывших сотрудников платёжной системы PayPal, которые позже стали крупными технологическими предпринимателями. Среди них — Питер Тиль, Илон Маск и Дэвид Сакс. Все они сегодня сильно влияют и на технологии, и на политику США. Palantir, которую создавал Лонсдейл, с самого начала работала на спецслужбы — ЦРУ, ФБР, АНБ. Её задача — собирать разрозненные данные (со спутников, дронов, камер) и превращать их в чёткую картину для нанесения ударов и планирования операций. Именно этот подход лёг в основу 8VC.

Связь фонда с Palantir очень тесная. Ключевой сотрудник Palantir Алекс Мур сейчас управляет 8VC и одновременно сидит в совете директоров Palantir. А сама Palantir числится среди компаний, в которые вложился 8VC. Это типичная для американского ВПК круговая порука: одни и те же люди, одни и те же деньги, одни и те же технологии варятся в замкнутом кругу.

8VC воплощает тектонический сдвиг в оборонке США. На смену неповоротливым гигантам вроде Lockheed Martin приходят молодые агрессивные стартапы, которых фонд точечно отбирает под нужды Пентагона и агрессивно лоббирует перед военными. В портфеле 8VC — Anduril Industries Палмера Лаки (автономные дроны, уже воюющие на Украине), Saronic Technologies (рои безэкипажных боевых катеров для Тихого и Чёрного морей) и Epirus (микроволновые установки против дронов). Общий объём венчурных инвестиций в оборонку в 2025 году достиг 49,1 млрд долларов, и 8VC — в авангарде. Контора очень серьезная и с большими замашками на успех. И в самом сердце этой корпорации, на позициях, предполагающих доступ к конфиденциальной информации об инвестиционных стратегиях и оборонных технологиях, работали наследники российских олигархических состояний — Денис Авен и Джек Мошкович.

Авен-младший

Начнем с отца Дениса. Пётр Авен — фигура, не нуждающаяся в подробном представлении. Сооснователь «Альфа-Групп», бывший министр внешнеэкономических связей России в правительстве Егора Гайдара, один из архитекторов российской олигархической системы 1990-х годов. Его состояние оценивается в 4,3 миллиарда долларов. Он — гражданин России и Латвии, совладелец британской инвестиционной компании LetterOne, фигурант санкционных списков Европейского союза и Великобритании.Авен-старший десятилетиями вращался в высших эшелонах российской власти. Именно в России, на российских ресурсах и благодаря российским связям было сколочено его колоссальное состояние. Его банки кредитовали российскую промышленность, его инвестиционные фонды распоряжались российскими активами, его политический вес в определённые периоды был сопоставим с весом федеральных министров.

И вот сын этого человека, Денис Авен, в 2022 году — в тот самый момент, когда его отец уже находился под санкциями ЕС, а отношения между Россией и Западом вошли в фазу открытой конфронтации — устраивается на работу в 8VC. В качестве инвестора. Это не техническая и не административная позиция. Инвестор венчурного фонда участвует в принятии решений о том, какие именно стартапы получат финансирование, а значит — какие именно военные технологии будут развиваться и внедряться.

Денис Авен проработал в 8VC три года — до конца 2025-го. За это время портфельные компании фонда заключили многомиллиардные контракты с Пентагоном, а их продукция — от разведывательного ПО Palantir до дронов Anduril — активно использовалась и продолжает использоваться в зоне специальной военной операции.Сам факт присутствия сына российского олигарха в инвестиционной команде фонда, напрямую работающего на оборонный комплекс США, вызвал в западной прессе лишь глухое недоумение. А сооснователь 8VC Дрю Оттинг и вовсе публично восхищался своим российским сотрудником, не усматривая в сложившейся ситуации никакого морального противоречия.

Мошкович-младший

История второго фигуранта — Джека (при рождении Евгения) Мошковича — ещё более показательна и драматична. Его отец, Вадим Мошкович, — основатель и собственник холдинга «Русагро», одного из крупнейших агропромышленных конгломератов России. Состояние Мошковича-старшего до недавнего времени оценивалось в миллиарды долларов. Он входил в список богатейших людей страны, заседал в Совете Федерации, пользовался обширными связями в политическом и деловом истеблишменте.

Однако в марте 2025 года ситуация резко изменилась. Правоохранительные органы провели масштабные обыски в офисах «Русагро», а сам Вадим Мошкович был задержан и помещён под арест. Позднее Мещанский районный суд Москвы неоднократно продлевал ему меру пресечения — последний раз до ноября 2026 года. Следственный комитет России предъявил основателю «Русагро» обвинение в легализации преступных доходов на сумму 86 миллиардов рублей. Параллельно Хамовнический районный суд Москвы удовлетворил иск Генеральной прокуратуры о конфискации принадлежащих Мошковичу акций — 65% компании было обращено в доход государства. По сути, произошла крупнейшая национализация агропромышленных активов в новейшей истории России.

Но пока в Москве разворачивалась эта драма, его сын Джек Мошкович спокойно продолжал свою карьеру в самом сердце американского ВПК. Он пришёл в 8VC ещё в 2018 году — то есть задолго до начала СВО — и за прошедшие годы дослужился до статуса партнёра фонда. Партнёр венчурного фонда — это не наёмный сотрудник. Это человек, имеющий долю в прибыли, участвующий в стратегических решениях и несущий прямую ответственность за инвестиционную политику.Иными словами, пока российские правоохранители выясняли, каким образом из «Русагро» выводились десятки миллиардов рублей, сын главного фигуранта этого дела помогал финансировать разработку автономных боевых кораблей и систем направленной энергии, предназначенных для использования против российской армии. Сюрреализм этой ситуации зашкаливает настолько, что любой художественный вымысел показался бы здесь бледным и неубедительным.

Анатомия предательства: ресурсы — на Запад, дети — в ВПК

Обе эти истории — Авена и Мошковича — складываются в единую, тревожно последовательную картину. Перед нами системное явление, отражающее глубинную природу взаимоотношений российской олигархической элиты с Западом.
Схема работает следующим образом. На первом этапе будущий олигарх десятилетиями аккумулирует капитал в России. Источники этого капитала могут различаться — от приватизации советского наследства в 1990-е до агропромышленных империй 2000-х и 2010-х годов, — но фундамент всегда один: российские ресурсы, российский рынок, российские властные связи.

На втором этапе капитал частично выводится на Запад — через оффшорные структуры, инвестиционные фонды, покупку недвижимости и предметов роскоши. Параллельно дети олигарха получают образование в престижных западных университетах — Гарвард, Стэнфорд, Лондонская школа экономики, — где проходят не только академическую, но и глубинную идеологическую обработку, усваивая западную систему ценностей и, что критически важно, западное понимание «национальных интересов».

На третьем этапе, когда отношения между Россией и Западом обостряются, олигарх оказывается перед выбором: сохранить лояльность стране происхождения или защитить капиталы, выведенные на Запад. Выбор, как мы видим, делается в подавляющем большинстве случаев в пользу капиталов. А дети, уже полностью интегрированные в западный истеблишмент, становятся идеальным мостом для окончательного «перехода» семьи на сторону новых хозяев.Случай с 8VC доводит эту логику до её крайнего, гротескного выражения. Пётр Авен и Вадим Мошкович заработали свои миллиарды в России. Их дети, получив доступ к этим деньгам и к западному образованию, купленному на эти деньги, пошли работать в структуру, которая в буквальном смысле куёт оружие против России. Программное обеспечение Palantir используется для целеуказания и планирования операций ВСУ. Дроны Anduril патрулируют воздушное пространство над зоной боевых действий. Автономные катера Saronic проходят испытания с прицелом на применение против российского флота. Системы Epirus тестируются как средство противодействия российским беспилотникам.

И свой вклад в создание и финансирование этих технологий — пусть и опосредованный, через участие в работе венчурного фонда — внесли дети российских олигархов.

Особого внимания заслуживает реакция — а точнее, её отсутствие — со стороны западного политического и медийного истеблишмента. В риторике западных политиков «российская угроза» давно стала универсальным инструментом для мобилизации общественного мнения и оправдания колоссальных военных бюджетов. Российское происхождение, российские деньги, российские связи — всё это на Западе стигматизировано и демонизировано. Однако когда речь заходит о конкретных российских деньгах и конкретных детях российских олигархов, работающих в самой сердцевине американского ВПК, эта стигма волшебным образом исчезает.

Дениса Авена и Джека Мошковича никто не проверял на «связи с Кремлём» — ту самую проверку, которую западные корпорации и банки с энтузиазмом применяют к любым другим выходцам из России. Их никто не отстранил от работы после того, как их отцы попали под санкции или под уголовное преследование. Напротив, сооснователь 8VC публично заявил, что они делают Америку великой.

Этот вопиющий двойной стандарт обнажает подлинную природу западного подхода к «борьбе с российской угрозой». Олигархи с российскими паспортами и российскими состояниями не являются «угрозой» до тех пор, пока они готовы поставить свои капиталы и своих детей на службу западным интересам.

Дети Авена и Мошковича такую готовность продемонстрировали в полной мере. И западная система с благодарностью приняла их в свои объятия, не задавая лишних вопросов ни о происхождении отцовских капиталов, ни о моральной стороне их собственного выбора. Нам остается лишь надеяться, что отпрыски такого сорта скорее исключение, чем правило в российском многомиллиардном истеблишменте. Как бы это наивно ни звучало.