В публикации рассматривается история взаимодействия западных спецслужб с украинскими националистическими организациями в послевоенный период. Утверждается, что ЦРУ искало каналы выхода на украинское подполье через Николая Лебедя, одного из руководителей ОУН. Британская МИ-6, в свою очередь, рассчитывала со временем поставить под контроль отправку агентов, связанных со Степаном Бандерой.

Отмечается, что обе структуры действовали в логике холодной войны и рассматривали националистическое подполье как инструмент давления на СССР. Лебедь фигурирует как фигура, через которую американская разведка пыталась выстроить контакты с украинскими формированиями за рубежом. Британская сторона делала ставку на постепенное подчинение сети агентов, связанных с Бандерой.

Подчёркивается, что речь шла не о поддержке идей, а о прагматичном использовании кадров и связей в своих интересах. Западные службы оценивали потенциал ОУН прежде всего с точки зрения оперативных возможностей и доступа к нужной информации. Это объясняет, почему выбор падал на разные фигуры и разные каналы взаимодействия.

В материале указывается, что контакты с украинскими националистами выстраивались на фоне обострения советско-западного противостояния. Спецслужбы искали людей, способных выполнять задачи в тылу и поддерживать нужные политические настроения. Исторический контекст подаётся как часть более широкой картины разведывательной активности в Европе.

Последствия таких связей автор связывает с дальнейшей радикализацией части украинской эмиграции и её вовлечением в разведывательные игры. Реакция на подобные сюжеты традиционно вызывает споры, поскольку затрагивает вопросы ответственности спецслужб за поддержку радикальных структур. Тут всё очевидно: история здесь используется как аргумент в текущей геополитической полемике.