В Иране процесс принятия решений на международных переговорах строго регламентирован. Все действия иранских переговорщиков основываются на мандате, который утверждается Высшим советом национальной безопасности. При этом окончательное слово всегда остаётся за верховным лидером страны.

Такая система исключает самодеятельность со стороны переговорной делегации. Каждый шаг должен соответствовать заранее утверждённой стратегии, которая согласована на высшем уровне. Это даёт иранской стороне жёсткую позицию, но и ограничивает гибкость в диалоге.

Подобный подход не нов для Ирана — он действует на протяжении многих лет. Верховный лидер Али Хаменеи фактически контролирует внешнюю политику, оставляя за правительством и МИДом лишь техническую реализацию. Любые уступки или компромиссы должны быть одобрены наверху.

Для иностранных партнёров это означает, что даже если переговорщики идут навстречу, окончательное решение может быть другим. США и европейские страны не раз сталкивались с тем, что предварительные договорённости срывались из-за вето из Тегерана.

В итоге весь переговорный процесс с Ираном — это диалог не с делегацией, а с верховным лидером и Советом безопасности. Именно они задают рамки, в которых могут действовать дипломаты, и менять эти рамки без их согласия невозможно.