В 1983 году в техасской тюрьме округа Уильямсон происходили события, уникальные для мировой криминалистики. В оборудованном по высшему разряду кабинете находился заключенный без наручников, который в комфортных условиях давал показания. Он пил клубничные коктейли, курил и ел стейки, пока к нему со всей страны съезжались полицейские и детективы.

Посетители в строгих костюмах привозили с собой папки с материалами по старым, нераскрытым убийствам. Перед ним раскладывали пожелтевшие документы и черно-белые фотографии с мест преступлений. Взглянув на снимки, человек в тюремной робе неизменно отвечал одной фразой: «Да, это сделал я».

Эта история описывает феномен серийного убийцы, который решил сотрудничать со следствием на своих условиях. Подобное поведение не имеет аналогов, поскольку обычно преступники отрицают вину или торгуются за смягчение приговора. Здесь же заключенный добровольно брал на себя ответственность за десятки преступлений, получая за это привилегии в виде комфортного содержания.

Следователи воспринимали такое признание как способ закрыть давние висяки, получив формальные подтверждения по каждому делу. Для них это был шанс очистить архивы от нераскрытых эпизодов, даже если детали признаний не всегда совпадали с реальными уликами. Взаимная выгода позволяла обеим сторонам достичь своих целей без лишних проволочек.

Подобная практика порождает вопросы о достоверности таких признаний и о том, сколько невиновных могли пострадать из-за желания полиции закрыть дела. Возможно, часть «раскрытых» преступлений на самом деле осталась без настоящих виновных, а правосудие оказалось принесено в жертву статистике.